В качестве иллюстрации к предыдущему посту, в частности, и к вопросу сочетания традиции и новации в моде, - в целом: вот работы трех авторов, выставлявшихся в ходе последней ярмарки Collect. Все три работы построены, среди прочего, на одном и том же приеме: преодоления инерции. Инерция творчества (или инерция восприятия объекта зрителем) может обуславливаться привычностью материала, или формы, или контекста. Автор же, нарушая один из параметров узнаваемости, - то есть преодолевая собственную творческую инерцию, - заставляет зрителя, в свою очередь, преодолеть инерцию восприятия. Все три автора, что немаловажно, часто выставляются как актуальные художники, а не как craftsmen, - практически с теми же объектами.

Брошь, автор - Helena Lehitnen. Две узнаваемых составляющих: простая булавка с головкой из искусственного жемчуга и бельевые пуговицы.

Читать дальше →

В Saatchi Gallery (Лондон) прошла масштабная выставка-ярмарка Collect, устроенная британским Crafts Council. Crafts Council (видимо, название этой организации следует вольно переводить как “Совет по делам ремесел”) действует в Британии вполне волшебным образом, поддерживая авторов, работающих вручную и отдающих предпочтение традиционным техникам, - но не традиционным формам. То есть  авторов, которые находят способы посредством этих самых традиционных техник создавать абсолютно актуальные, а лучше бы даже и новаторские, объекты. Собственно, сам факт проведения ярмарки Collect в Saatchi, - это заявка, причем заявка вполне прозрачная и, по факту, полностью оправдывающая себя: большинство выставляемых объектов, даже если они wearable или usable, можно относить к области contemporary art.

Читать дальше →

Во-первых, fashion-that возвращается с долгих каникул. С Божьей помощью, надолго. А во-вторых, в эту пятницу я читаю вполне популистическую лекцию про “оптику обыденного” в наблюдении за модой и костюмом. Это в “Цвете ночи”, там платный вход (см. внизу релиза).

Официально релиз звучит так: “Линор Горалик, постоянный автор журнала «Теория моды», ведущий блога Fashion-That.com, расскажет о том, что такое «модный взгляд» и как мы пользуемся им, вольно или невольно, в повседневной жизни. Что мы видим, когда смотрим на вещи, вывешенные в магазине? Как устроены наши частные разговоры о том, что мы носим? По какому принципу всякий, кто пишет об одежде, - будь то блоггер, купивший новую рубашку, или редактор престижного модного журнала, - выбирает образы и слова? Как строится и хранится образ того или другого предмета одежды в нашем сознании? О чем мы говорим, когда говорим о содержимом своего гардероба? Почему процесс покупки новой одежды так часто оказывается, вопреки расхожей легенде, травмирующим и неприятным занятием? Почему fashion-журналистика никогда не пишет о моде, а пишет, на самом деле, совсем о других вещах? Почему «встречание по одежке» оказывается одним из самых важных механизмов построения социальных связей даже у тех, кто гордо считает себя выше поверхностного интереса к моде? Попытки ответить на эти и подобные вопросы заставляют говорить о специфике «модного взгляда», - особого типа внутренней оптики и особого рода интерпретации увиденного.”

Неофициально - мне хочется попробовать говорить о моде как о предмете повседневной рефлексии, профессиональной и обывательской.

Приходите.

Дорогие все, кто читает этот блог,
по причинам личного характера Fashion-That уходит на каникулы до первого марта. Мне очень жаль прерывать записи на такой долгий период, но, увы, придется.
Спасибо большое всем за понимание.

В New York Times - статья о том, что корни мужской моды текущего сезона уходят в 1850-е годы, - твид, высокобортные жилеты и прочим викторианские дела. Интересна не так констатация этого факта, как рассказ о социокультурных причинах такого цитирования (the New Sobriety, американский интерес к собственным корням, мода на “простую жизнь” (в статье упоминается не только эко-фарминг, но и тренд собственноручной проявки фотографий, например) и выход на экраны нового “Шерлока Холмса”).

Там же упоминаются Tweed Rides - велопробеги для любителей исторического костюма (вполне определенного, увы, - хотя хорошо бы увидеть в этой толпе велосипедистов парочку Марий-Антуанетт или небольшой взвод опричников). Читать дальше →

Все-таки самоирония у модной марки всегда построена на очень тонком нарушении образа, - таком тонком, что за него иногда и не уцепишься. Вот, например, очень остроумный браслет «Шанель” практически выворачивает сам образ марки наизнанку. С одной стороны — всё очень classy: и профиль Коко, и ее знаменитые жемчуга, и монохром; с другой стороны — пластик и цитирование модного нынче сентиментально-рокерского «татуировочного китча». Но по-настоящему шутка, кажется, срабатывает только тогда, когда вспоминаешь, что жемчуга у Коко были пластмассовые, и одевать она стремилась вовсе не тех, кто носит Chanel сейчас, а совсем даже других людей.

Здесь бы еще сказать про:

• То, как некоторые люксовые марки культивируют имидж своих основателей, осторожно обходя вопрос о том, что у основателей были вовсе даже не люксовые, а совсем другие идеалы; еще один пример, помимо Коко, — фон Фюрстенберг, но есть, конечно, и другие.

Мужские туфли с брилиантами от Aubercy, возможно, особой эстетической ценности не имеют, но очень интересны в гендерно-историческом аспекте. С одной стороны, они восходят к традиции украшать мужскую обувь драгоценностями, столь распростряненной вплоть до 18 века; с другой стороны, они всерьез противоречат сегодняшним гендерным стереотипам. У этих туфель современный силуэт, современный материал, и даже орнамент, выложенный бриллиантами, выглядел бы совершенно современно, если бы мы заменили камни перфорацией. Любой сдвиг каждой из этих составляющих в сторону исторического европейского костюма — и эти туфли потеряли бы свою будоражущую эффектность: та же форма, но из парчи; те же материалы, но, скажем, людовиковский каблук; не же материал и форма, но бриллианты, образующие бантик, - и мы бы говорили о цитировании, ироническом или прямом. А так получается вполне остроумная вещь, считывание которой в костюме превращается для наблюдателя в своего рода проективный тест. Впрочем, интересно спросить эксперта по орнаментам: отголосок французских лилий тут действительно все-таки есть, или мне мерещится?

Здесь бы еще сказать про:

• То, что именно гендерные стереотипы чаще всего не дают дизайнерам цитировать исторический мужской костюм за пределами последних двух столетий.

Наконец-то мне удалось избавиться от ощущения, что каждый раз, когда я вижу шляпу-туфлю Скьяппарелли, мне в голову лезут какие-то строки, а какие - мучительно не могу вспомнить. Так вот, вспомнила.

“Демоническая женщина отличается от женщины обыкновенной прежде всего манерой одеваться. Она носит черный бархатный подрясник, цепочку на лбу, браслет на ноге, кольцо с дыркой «для цианистого калия, который ей непременно пришлют в следующий вторник», стилет за воротником, четки на локте и портрет Оскара Уайльда на левой подвязке.

Носит она также и обыкновенные предметы дамского туалета, только не на том месте, где им быть полагается. Так, например, пояс демоническая женщина позволит себе надеть только на голову, серьгу на лоб или на шею, кольцо на большой палец, часы на ногу.”

Рассказ, кстати, имел место задолго до шляпы. Это к истории эпатажа.

Здесь бы еще сказать про:

• Всю тему “Looks Like” - элементы костюма, похожие на что-нибудь вовсе даже не то, чем они являются.

Тема  дизайнерских противогриппозных масок сейчас с удовольствием муссируется прессой и блогами (в art-of-shopping - отличный пост с картинками), но самый интересный ее аспект, кажется, выпадает из сферы внимания. Этот аспект касается того, что в западной культуре мода давно перестала заботиться о прикрывании лица по необходимости, а не для красоты (солнцезащитные очки - в некотором смысле, осколок этой темы).

Текущий сезон масок оказывается как бы продолжением давно прервавшейся традиции, в рамках которой и вуаль защищала лицо, и венецианская маска начиналась с необходимости напихать себе под нос чеснока и трав во время чумы и так с ними ходить, и фата была нужна для дела (ритуальное дело - тоже дело). Неизвестно, что будет с гриппом, но для моды этот сюжет показателен и важен, причем не только в деле непрерывности традиции: в такие моменты мода демонстрирует, что способна не только неприятным образом прагматизировать эстетику, но и приятным образом эстетизировать прагматику, - даже (и особенно) во время свиной чумы.

Здесь бы еще сказать про:

• Всю тему “мода во время чумы” (войны, болезни, кризиса, всего остального).

Блог Elle.com рассказывает о хэллоуиновской вечеринке в Santa Monica Museum of Art, на которую гостям предлагалось одеться “своим скрытым “я” или  собственным альтер-эго”.

Мечта исследователя, занимающегося темой “костюм и идентичность”.

Здесь бы еще сказать про:

• Тот факт, что существует много работ про маскарад и идентичность из области психологии, и некоторое количество работ по теме маскарадного костюма, но вот вопросы пересечения, кажется, мало кто рассматривал.