New York Times публикует статью о том, что модные марки, особенно - рассчитанные на массовый и средний сегмент рынка, делают ставку на ретро-стиль в надежде эксплуатировать мечтания покупателей о возвращении экономической стабильности. Соответственно, средние двадцатые плюс ранние и средние пятидесятые годы становятся ключевыми темами американских коллекций.

Если предположить, что прием работает и покупатель готов раскошелиться, чтобы купить “кусочек стабильности”, - что это должно означать для российского покупателя? В его представлении условный период стабильности - это период от поздних пятидесятых до средних восьмидесятых годов. Для американцев концом “эпохи стабильности”, - не только столько экономической, но и социальной, - стали шестидесятые. Соответственно, “ностальгическая” послевоенная эра была давно, непосредственных воспоминаний о тогдашнем быте у активной прослойки сегодняшних потребителей нет, связанные с этой эрой негативные переживания в массовом сознании подавлены, и остались только яркие цвета, утрированные гендерные признаки в костюме и прочие узнаваемые штуки, легко превращаемые в современные вещи с минимальной адаптацией. Для российского же покупателя отечественная “эра стабильности” - воспоминание живое, противоречивое и очень “заряженное”, - и социально, и эмоционально. И не то чтобы цветастые платья-миди,  присутствующие сейчас в половине коллекций для mass-market, не соответствовали нашим воспоминаниям об “эре стабильности”, - но подходящие ли ассоциации они вызывают у нынешних, скажем, тридцатилетних-тридцатипятилетних покупательниц?

Здесь бы еще сказать про:

• Тот факт, что марки-то глобальные, а ассоциации разные: скажем, вот пятидесятые годы: для них - милое, крайне домашнее ретро, семейные ценности, все дела, для нас - запрещенный западный шик с привкусом стиляжного бунта.
• И, обобщая, - вообще тему эксплуатации ретро глобальными брендами: наверняка есть  примеры того, как та или иная тенденция на том или ином рынке вызывала резкое отторжение из-за политически или социально неоднозначного восприятия цитируемого периода.