В Hindustan Times - подробная заметка о том, что сари “возвращаются в моду” (по результатам Wills Lifestyle India Fashion Week): “Традиционное индийское шестиярдовое чудо снова будоражит воображение. Дизайнеры утверждают, что сари можно носить поверх джинсов или перехватывать на талии декорированным поясом, чтобы добиться остромодного образа”. В качестве примеров упоминаются работы таких дизайнеров, как Tarun Tahiliani или Nida Mahmood.

Отношения традиционного и современного костюмов - всегда огромная и сложная тема, и отдельный ее аспект - привнесение элементов традиционного костюма в “современный имидж”: что с джинсами, что с “декорированным поясом”, что с прорезями, что с актуальными принтами, что еще с чем. Находясь вне культуры, о которой идет речь, судить об устройстве этих отношений трудно, но более или менее беглое чтение некоторых материалов (и опыт жизни в других культурах с традиционным бэкграундом) позволяют предположить, что в вестернизированных районах сегодняшней Индии традиционный костюм либо  используется на повседневном уровне представителями самого старшего поколения, либо носится по религиозно-идеологическим соображениям, либо появляется в гардеробе участников ритуальных действий (свадеб, похорон и др). Более того, - следует, конечно, различать использование элементов национального костюма в местах его изначального бытования и их же появление в качестве “вдохновляющей экзотики” где-нибудь еще: техасская шляпа в Мемфиса - совсем не то же самое, что техасская шляпа в Берлине, “русские” фантазии Лагерфельда - не то же, что платки и сапожки у Зайцева,  ранние работы Вардуи Назарян по-разному смотрелись в Москве и в Ереване, балканская рубашка да и каждый, кто дарил своим парижским, скажем, друзьям оренбургский платок, отлично понимал, что в Столешниках он создает одно костюмное высказывание, а на Рю де ла Пэ - другое. Так что появление сари на подиумах Индии интересно именно тем, что дело происходит в Индии.

И тут приходится перейти к самому, пожалуй,  интересному вопросу: в какой модальности цитируется национальный костюм? В пафосной, серьезной, исторически-возвышенной, - или в иронической, подразумевающей не так соблюдение традиции, как ее постмодернистский пересмотр и даже частичную деконструкцию? Здесь индийская неделя моды дает две отличных иллюстрации, - коллекции двух дизайнеров, упомянутых в первом абзаце.

С одной стороны - Нида Махмуд, совсем молодой дизайнер (на последней из приведенных ниже фотографий - она сама в окружении моделей). Представить себе, как ее вещи считываются в самой Индии, невозможно, - для этого надо быть живущим на родине индийцем, - но концептуальное наполнение, кажется, очень близко к тому, как работает с русским традиционным костюмом Денис Симачев. Это - ироническая деконструкция, переосмысление традицуии через призму поп-культурной ностальгии:  недаром на вещах Махмуд пародируются и цитируются старые рекламы, а осколки сари соседствуют с расписными  мотоциклетными шлемами. Забавно, что Махмуд может оказаться очень востребованной не на своем родном, а на экспортном рынке, - как когда-то оказались адаптированные японцы, например, - экзотика, все дела; и, конечно, еще один рынок сбыта - туристы-fashionistas с деньгами: шесть ярдов сари - это как-то ээээээ, а вот дизайнерское полусари-полутопик - идеальный ответ на вопрос: “Чего нашопили?”

Другой пример - Тарун Тахириани: он эксплуатирует темы традиционного костюма в каждой своей коллекции, - очень строго, очень пафосно и аж с 1987 года.  Его клиентура - звезды Болливуда, эстрадная тусовка и жены политиков. Если представить себе, что старорусский костюм (да, да, мы знаем, нет такого цельного понятия; но и понятия “традиционный индийский костюм” никакого нет, и вообще определение того, что считать традиционным этническим костюмом - смертельная головная боль; условимся между собой, что мы понимаем, о чем речь), - так вот,  если представить себе, что старорусский костюм все-таки действительно носят, - пусть в ритуальных целях или только представители старшего поколения, но главное - он остается на виду и живет своей жизнью, - то у нас таким Тахириани мог бы быть Зайцев или, скажем, Ахмадуллина, повернись дело косо.

Пробуждение массового интереса к национальному костюму, особенно - у молодого поколения, кажется, чаще всего возникает в двух ситуациях: или после долгого подавления, запрета на свободное использование этого костюма (так часто бывало на оккупированных, скажем, территориях в самые разные эпохи), или в момент социально-экономических катаклизмов, вызывающих обострение национальных или даже националистических чувств (война, например). В России была естественная вспышка первого рода в определенных слоях населения, когда рухнул  СССР; сегодня этот интерес, - опять же, у некоторых групп, - поддерживается манипуляциями второго рода. У Индии в этом смысле сейчас полно поводов для интереса второго рода, - тут и кризис, и Пакистан; интерес первого рода проявлял в определенные моменты Китай (здесь аналогии с СССР интересны и в тех точках, где они работают, и в тех, где не работают); есть тема отношения к национальному костюму в постсоветской Прибалтике и на сегодняшних Балканах (кстати, опять же, - псевдобалканская рубашечка в последней коллекции Гальяно на парижском подиуме сообщает нам одно, а на Косовской улице - совсем другое). Этот список можно продолжать долго, и интересен он будет прежде всего тем, по каким параметрам различается каждая из включенных в него ситуаций. Для того, чтобы анализировать тему как следует, нужен профильный специалист, но можно набросать что-то вроде списка факторов, которые следует учитывать для понимания костюмного высказывания с элементами “традиционности”:

1. Где ношение костюма имеет место: а) на его исторической родине (страна, регион, место обитания религиозной/этнической группы и, если надо, еще уже); б) вне ареола, очерченного пунктом а); в) целесообразно выделить ареолы, находящиеся в особых отношениях с а)- скажем, враждебных или, напритов, дружественных.

2.  Какова ситуация ношения костюма: а) культово-обрядовая, б) бытовая. В случае б) - является ли ситуация ношения костюма групповой? Какова специфика группы?

3. Каковы, в массовом представлении, отношения периода постоянного бытования продемонстрированного костюма и нынешнего периода (отторжение, ностальгия, героическое восхищение, презрение, освоение новой исторической информации о периоде и пр.)?

Скорее всего, отвечать на эти вопросы может только тот, кто находится внутри описываемой культуры или исследует ее очень пристально. Для эксперимента можно прогнать через описанные выше вопросы (список, конечно, крайне условный, - как и было сказано, тут бы эксперта по истории нац. костюма) ситуации: “Ушанка Симачева в Simachev Bar”, ”Ушанка Симачева на Русском марше”, ”Ушанка Симачева в Crazy Horse в Париже”,  ”"Ушанка Симачева на Марсе” и “Ушанка Симачева на Симачеве”. То же самое можно проделать и с косоворотками, и с посадскими платками, и с ювелиркой Алены Горчаковой. Иногда получается Сорокин какой-то, а иногда - ничего.

Здесь бы еще сказать про:

• То, что в определении понятия “традиционный костюм” черт ногу сломит;
• Китай времен культурной революции;
• Эксплуатацию темы национальных костюмов пропагандой в СССР на фоне практического запрета на их ношение почти по всей территории страны;
• Национальный костюм как особая система опознавательных знаков в 20в. , - особенно про эволюцию и динамику этой системы.
• Ох, еще многое.