Немецкий дизайнер Даниэль Роден (Daniel Rodan), работающий с кожаной модой, сделал коллекцию, посвященную художественным произведениям с выжившего в 1989 году куска Берлинской стены.

Во время сноса стены власти объединившейся Германии устроили огромный фестиваль, в рамках которого призвали художников из разных стран поучаствовать в оформлении специально сохраненного участка, призванного играть роль памятного монумента. Одной из самых знаменитых работ стал показанный выше “Поцелуй” российского художника Дмитрия Врубеля, (кстати, пострадавший во время недавней реставрации). 9 ноября этого года Берлин планирует провести новый фестиваль, посвященный двадцатилетию объединения страны. Как всегда - музыка, искусство, театр, шествия. На этот раз - и мода: кожаная коллекция Родена приурочена всё к тем же празднованиям.

В этой истории пересекаются несколько интересных тем. Главная, кажется, - тема темпов ретроизации истории и выбора знаковой системы для рефлексии по поводу тех или иных событий. Спорная идея Родена подразумевает, что двадцати лет достаточно для перерождения многолетней трагедии, закончившейся только с низвержением Стены, в мем, допускающий, среди прочего, ностальгию, позитивизацию, иронию и легкость восприятия. Вот цитата из берлинского актера Чина Майера, одного из гостей выставки, где коллекция Родена была показана впервые: “It’s great that we can now have fun with things which previously were simply a catastrophe. We have to be artistically creative with things we find painful”. Судить о том, насколько такой подход правомочен, по всей видимости, совершенно невозможно, если не жить в Германии и не иметь возможностипонять, как прошлое Стены воспринимается самими жителями государства. Но сравнивать этот сюжет с ежегодно прирастающим и намеренно нагнетаемым российскими властями трагическим пафосом Девятого мая исключительно интересно. При всем сложном различии ситуаций (обсуждать которое в деталях следует, конечно, не здесь), оба подхода, безусловно, связаны с построением государственной идентичности, - и самим государством, и проживающим в нем частными лицами. Там - способность правительства Германии шутить по поводу сноса Берлинской стены, тут - напыщенное болботание про ужасы “искажения истории” (не имеющее никакого отношения к тем разнобразным чувствам, которые трагические события WWII на самом деле вызывают сегодня у наследников бывшей СССР).  Историческая смежность двух событий только обостряет вопрос о различиях восприятия. Невольно думаешь о том, что в 1989 году и России, и Германии казалось, что прошлое и будущее - предмет для свободного разговора. Увы, многое изменилось.

Здесь бы еще сказать про:

• То, как арт, популяризируясь (кэмпируясь?), становится поп-артом, и про долгую историю любви поп-арта и моды.
• Вопросы копирайта - и как они были (если были) решены.
• То, что слова “кожа” как орган тела и “кожа” как материал для производства одежды не совпадают в немецком языке. А жаль.