В New York Times - статья о том, что корни мужской моды текущего сезона уходят в 1850-е годы, - твид, высокобортные жилеты и прочим викторианские дела. Интересна не так констатация этого факта, как рассказ о социокультурных причинах такого цитирования (the New Sobriety, американский интерес к собственным корням, мода на “простую жизнь” (в статье упоминается не только эко-фарминг, но и тренд собственноручной проявки фотографий, например) и выход на экраны нового “Шерлока Холмса”).

Там же упоминаются Tweed Rides - велопробеги для любителей исторического костюма (вполне определенного, увы, - хотя хорошо бы увидеть в этой толпе велосипедистов парочку Марий-Антуанетт или небольшой взвод опричников). (далее…)

Все-таки самоирония у модной марки всегда построена на очень тонком нарушении образа, - таком тонком, что за него иногда и не уцепишься. Вот, например, очень остроумный браслет «Шанель” практически выворачивает сам образ марки наизнанку. С одной стороны — всё очень classy: и профиль Коко, и ее знаменитые жемчуга, и монохром; с другой стороны — пластик и цитирование модного нынче сентиментально-рокерского «татуировочного китча». Но по-настоящему шутка, кажется, срабатывает только тогда, когда вспоминаешь, что жемчуга у Коко были пластмассовые, и одевать она стремилась вовсе не тех, кто носит Chanel сейчас, а совсем даже других людей.

Здесь бы еще сказать про:

• То, как некоторые люксовые марки культивируют имидж своих основателей, осторожно обходя вопрос о том, что у основателей были вовсе даже не люксовые, а совсем другие идеалы; еще один пример, помимо Коко, — фон Фюрстенберг, но есть, конечно, и другие.

Мужские туфли с брилиантами от Aubercy, возможно, особой эстетической ценности не имеют, но очень интересны в гендерно-историческом аспекте. С одной стороны, они восходят к традиции украшать мужскую обувь драгоценностями, столь распростряненной вплоть до 18 века; с другой стороны, они всерьез противоречат сегодняшним гендерным стереотипам. У этих туфель современный силуэт, современный материал, и даже орнамент, выложенный бриллиантами, выглядел бы совершенно современно, если бы мы заменили камни перфорацией. Любой сдвиг каждой из этих составляющих в сторону исторического европейского костюма — и эти туфли потеряли бы свою будоражущую эффектность: та же форма, но из парчи; те же материалы, но, скажем, людовиковский каблук; не же материал и форма, но бриллианты, образующие бантик, - и мы бы говорили о цитировании, ироническом или прямом. А так получается вполне остроумная вещь, считывание которой в костюме превращается для наблюдателя в своего рода проективный тест. Впрочем, интересно спросить эксперта по орнаментам: отголосок французских лилий тут действительно все-таки есть, или мне мерещится?

Здесь бы еще сказать про:

• То, что именно гендерные стереотипы чаще всего не дают дизайнерам цитировать исторический мужской костюм за пределами последних двух столетий.

Наконец-то мне удалось избавиться от ощущения, что каждый раз, когда я вижу шляпу-туфлю Скьяппарелли, мне в голову лезут какие-то строки, а какие - мучительно не могу вспомнить. Так вот, вспомнила.

“Демоническая женщина отличается от женщины обыкновенной прежде всего манерой одеваться. Она носит черный бархатный подрясник, цепочку на лбу, браслет на ноге, кольцо с дыркой «для цианистого калия, который ей непременно пришлют в следующий вторник», стилет за воротником, четки на локте и портрет Оскара Уайльда на левой подвязке.

Носит она также и обыкновенные предметы дамского туалета, только не на том месте, где им быть полагается. Так, например, пояс демоническая женщина позволит себе надеть только на голову, серьгу на лоб или на шею, кольцо на большой палец, часы на ногу.”

Рассказ, кстати, имел место задолго до шляпы. Это к истории эпатажа.

Здесь бы еще сказать про:

• Всю тему “Looks Like” - элементы костюма, похожие на что-нибудь вовсе даже не то, чем они являются.

Тема  дизайнерских противогриппозных масок сейчас с удовольствием муссируется прессой и блогами (в art-of-shopping - отличный пост с картинками), но самый интересный ее аспект, кажется, выпадает из сферы внимания. Этот аспект касается того, что в западной культуре мода давно перестала заботиться о прикрывании лица по необходимости, а не для красоты (солнцезащитные очки - в некотором смысле, осколок этой темы).

Текущий сезон масок оказывается как бы продолжением давно прервавшейся традиции, в рамках которой и вуаль защищала лицо, и венецианская маска начиналась с необходимости напихать себе под нос чеснока и трав во время чумы и так с ними ходить, и фата была нужна для дела (ритуальное дело - тоже дело). Неизвестно, что будет с гриппом, но для моды этот сюжет показателен и важен, причем не только в деле непрерывности традиции: в такие моменты мода демонстрирует, что способна не только неприятным образом прагматизировать эстетику, но и приятным образом эстетизировать прагматику, - даже (и особенно) во время свиной чумы.

Здесь бы еще сказать про:

• Всю тему “мода во время чумы” (войны, болезни, кризиса, всего остального).

Блог Elle.com рассказывает о хэллоуиновской вечеринке в Santa Monica Museum of Art, на которую гостям предлагалось одеться “своим скрытым “я” или  собственным альтер-эго”.

Мечта исследователя, занимающегося темой “костюм и идентичность”.

Здесь бы еще сказать про:

• Тот факт, что существует много работ про маскарад и идентичность из области психологии, и некоторое количество работ по теме маскарадного костюма, но вот вопросы пересечения, кажется, мало кто рассматривал.

В столице Кыргызстана прошла неделя моды с участием дизайнеров из Туркменистана и Франции. Столичные СМИ традиционно игнорируют fashion-события стран-соседей, - и дураки: в таких случаях представляется уникальная возможность обратить внимание на несколько важных вещей.

Во-первых, в сравнительно изолированных (по меркам мировой моды) средах иногда возникают поразительно самостоятельные художники с сильным индивидуальным голосом; во-вторых, здесь можно наблюдать интерпретации общего (и не-общего) культурного и политического наследия; в-третьих, всегда интересно, играет ли какую-то роль  в высказываниях дизайнеров (ну, по крайней мере, тех, кого нам показывают) традиционный (или национальный) костюм (по картинке сверху мы видим, что интерес этот в данном случае вполе обоснован).

Здесь бы еще сказать про:

• Связь национального костюма и национальной политики в республиках бывшего СССР.
• Fashion-звезд, взошедших изначально черт знает, где.

Когда Барак Обама шел к президенству, он очень красиво дружил с модными дизайнерами (вообще работа этой пары, - Б. и М., - с вопросами имиджа уже сейчас заслуживает книги; дух захватывает).  Теперь Obama создал комитет под названием President’s Committee on the Arts and the Humanities, куда вошли двадцать пять деятелей культуры, включая Анну Винтур. С одной стороны, это заявка “мода есть культура, если кто сомневался”; с другой стороны - там еще и Сара Джессика Паркер, и Yo Yo Ma. Это даже не культурная политика, а какой-то петтинг в национальных масштабах; в совете не хватает только рэппера, чтобы все слои населения кончили одновременно. Кстати, Guardian муссирует слух о том, что Винтур станет послом США во Франции. Слух, подчеркивается.

Здесь бы еще сказать про:

• Совсем нередкое сотрудничество моды и политики, особенно в трудные времена (см. британская и американская мода в период WWII);
• То, что слова fashion и ambassador часто соседствуют в довольно разных контекстах.

Видимо, придется ввести рубрику “Накопилось”: иногда пресса приносит что-нибудь, о чем написать подробно руки не доходят, а терять жалко.

Prada выпустила подарочный альбом о себе.

Пока что цена $150, появится ли paperback - непонятно. Смысл покупать: во-первых, это красиво; во-вторых, там вроде есть описание проектов Prada до 2014 года, но если кого так уж интересует будущее этой конкретной марки - все, наверное, можно найти в интервью и пресс-релизах online, если покопаться; в-третьих, - и самых интересных, - посмотреть, как марка рассказывается (или не рассказывает; в Википедии, например. совсем не рассказывает) о том, чем она занималась с 39 по 45 годы.

Здесь бы еще сказать о:

• Том, что fashion books такого рода все покупают, но никто не читает, - а там, между прочим, слова написаны.

В Hindustan Times - подробная заметка о том, что сари “возвращаются в моду” (по результатам Wills Lifestyle India Fashion Week): “Традиционное индийское шестиярдовое чудо снова будоражит воображение. Дизайнеры утверждают, что сари можно носить поверх джинсов или перехватывать на талии декорированным поясом, чтобы добиться остромодного образа”. В качестве примеров упоминаются работы таких дизайнеров, как Tarun Tahiliani или Nida Mahmood.

Отношения традиционного и современного костюмов - всегда огромная и сложная тема, и отдельный ее аспект - привнесение элементов традиционного костюма в “современный имидж”: что с джинсами, что с “декорированным поясом”, что с прорезями, что с актуальными принтами, что еще с чем. (далее…)