В майском номере одного из ведущих российских fashion-журналов про вот эти жакета и юбку из кутюрной коллекции Armani Privé сказано, что они выполнены из копировальной бумаги. Между тем, ничего подобного об этом костюме найти не удалось, да и естественно предположить, что если бы Armani Privé создала что-нибудь из копировальной бумаги, об этом бы уже трезвонила каждая профильная новостная лента. 

Разгадка, кажется, несложная: в одном из англоязычных релизов о коллекции цвета, использованные дизайнером, перечислены через запятую, и среди них указан carbon paper blue, - это такой глубокий блестящий синий, - ну, представьте себе синий лаковый ламе-стретч. Собственно, из ламе-стретч костюм, кажется, и сшит (или из лакированной тонкой кожи? из винила? хотя нет, винила вряд ли). 

Этот пост - не на тему “как ужасно переводят наши переводчики”? и не на тему “как ужасно редакторят наши редакторы” (всё бывает, ничего смертельного), а на две совсем другие темы.

Первая - наши ожидания от высокой моды (Armani Prive - кутюрная линейка Armani): в конце концов, платья из бумаги сегодня - общее место, а после платья из мяса нам вообще бояться нечего, - и мы даем дизайнеру огромный кредит доверия, когда речь идет о техниках и материалах (сейчас трудно найти, но даже и безо всякого перевода издания на языке оригинала иногда именно в силу этого доверия делают поразительные ошибки в данной области).

Вторая тема - действительно, трудности перевода. Если международный язык гуманитарных исследований в последние годы частично транслировался, частично заимствовался в русском языке, и даже язык стандартного глянцевого дискурса худо-бедно устаканился, то язык повседневного разговора о моде дается очень тяжело не только профессиональным переводчикам, но и собственно собеседникам.  Тут, конечно, сказывается  пресловутый зазор в 70 лет, но еще сильнее сказывается отсутствие непринужденного модного дискурса, который может существовать только тогда, когда мода перестает быть маргинальной темой для интеллигенции. Иными словами, важно помнить, что персонажи Кэндис Бушнелл - люди с высшим образованием, причем зачастую - неплохим. Этим людям принадлежат в равной мере мода и язык, и эти же люди вырабатывают описательные механизмы повседневных явлений, не считая, что такие явления не заслуживают их внимания.

Ну, доживем, наверное, и мы.

Тут бы еще сказать про:

• Особенности работы российский модной прессы с источниками;
• Огромую тему текстуры в моде, бешено активизировавшуюся в некоторый период и закончившуюся буквально только что, - не в последнюю очередь, из-за рецессии. 
• Необходимости русского WordSpy, которого, кажется, пока нет. Или кажется?

Дизайнер Айзек Мизрахи собрал платье из газет (подробное видео можно посмотреть вот тут). Мода из бумаги - отдельная тема, очень большая; одежда из газет (и текстиль с нанесением рисунков, повторяющих печатное слово) - тоже тема не слишком новая и достаточно обширная: так, уже в семидесятые “газетные” принты на мужских рубашках считались высоким шиком, а Moschino выпускала “газетное” платье совсем недавно. В рамках этого контекста работа Мизрахи - явление вполне обычное, но его очень интересно рассматривать как часть темы “материал и коммуникация”.

Все, что сделано из газет, - будь то платье, кулек для семечек или вполне гениальный городской монстр, безо всяких усилий со стороны дизайнера или художника приобретает смысловой вес. Когда речь идет о платье из колючей проволоки, газеты, какашек, мяса (работа канадской художницы Яны Стербак), костюм переживает ультимативную деконструкцию: он сводится, в смысловом плане, к материалу как таковому, - если, конечно, дизайнер-художник не делает некоторого дополнительного усилия, причем не технического, как в истории с Мизрахи, а интеллектуального. Слушая Мизрахи, объясняющего, что “отсылка к Обаме <на правом плече> - это хорошо” , собственно, и понимаешь, почему это плохо: слишком просто, слишком очевидно, слишком легко досталось.

Если представить себе некую шкалу креативного усилия, которое требуется от дизайнера, когда он работает с нагруженным смыслами материалом, то на одном конце будет, как в случае Мизрахи, “эксплуатация  материала” (ситуация, когда дизайн ничего не добавляет к высказыванию, а то и опрощает его), а на другом - “преодоление материала” (ситуация, в которой художнику удается переиграть материал, заглушить своей работой его кричащий message).  Примеры “эксплуатации” всегда демонстрирует лучший выпускник уездного профтехучилища по классу “Портной женской легкой одежды с умением производить раскрой»: ему приходит в голову шокирующая идея склеить дипломный наряд из жвачки, - и вот он, гордо придерживая рукой перетруженную нижнюю челюсть, приносит потрясенной комиссии манекен, облепленный грязно-розовым месивом. А примеры “преодоления материала” так навскидку и не назовешь (я, по крайней мере, не назову, - эрудиции не хватает).  Но они, к счастью, есть.

А с другой стороны - мало, кто умеет так похвалить сам себя, как Мизрахи. Уже ради этого ролик следует слушать.

Здесь бы еще сказать о:

• Альтернативных тенденциях в производстве текстиля; 
• Теме “unwearable fashion”.