В качестве иллюстрации к предыдущему посту, в частности, и к вопросу сочетания традиции и новации в моде, - в целом: вот работы трех авторов, выставлявшихся в ходе последней ярмарки Collect. Все три работы построены, среди прочего, на одном и том же приеме: преодоления инерции. Инерция творчества (или инерция восприятия объекта зрителем) может обуславливаться привычностью материала, или формы, или контекста. Автор же, нарушая один из параметров узнаваемости, - то есть преодолевая собственную творческую инерцию, - заставляет зрителя, в свою очередь, преодолеть инерцию восприятия. Все три автора, что немаловажно, часто выставляются как актуальные художники, а не как craftsmen, - практически с теми же объектами.

Брошь, автор - Helena Lehitnen. Две узнаваемых составляющих: простая булавка с головкой из искусственного жемчуга и бельевые пуговицы.

(далее…)

В Saatchi Gallery (Лондон) прошла масштабная выставка-ярмарка Collect, устроенная британским Crafts Council. Crafts Council (видимо, название этой организации следует вольно переводить как “Совет по делам ремесел”) действует в Британии вполне волшебным образом, поддерживая авторов, работающих вручную и отдающих предпочтение традиционным техникам, - но не традиционным формам. То есть  авторов, которые находят способы посредством этих самых традиционных техник создавать абсолютно актуальные, а лучше бы даже и новаторские, объекты. Собственно, сам факт проведения ярмарки Collect в Saatchi, - это заявка, причем заявка вполне прозрачная и, по факту, полностью оправдывающая себя: большинство выставляемых объектов, даже если они wearable или usable, можно относить к области contemporary art.

(далее…)

Совершенно двинутые заячьи ушки, которыми Louis Vuitton довели всех до помешательства в прошлом сезоне, породили тренд: головные уборы с ушками появились в коллекциях A/W 2010 у Moschino Cheap&Chic и Maison Michel, а на рекламе аромата Ricci Ricci by Nina Ricci даже не пытаются притвориться частью головного убора.

С одной стороны - привет, cosplay, мы так ждали тебя в повседневной жизни. С другой стороны - очень напоминает историю Ивлина Во про зеленые котелки (далее…)

Ниже - эскиз футболки, выполненный молодым молодым (то есть начинающим, а не “недавно замеченным прессой”) дизайнером Алисы Кызымбаевой.

Первое, что обращает на себя внимание - это игра с форматами, с узнаваемостью/неузнаваемостью. С одной стороны, кардинальным образом нарушается традиционный формат “футболка с принтом”; с другой стороны, на футболке с лисой (которая в этом смысле, пожалуй, интересней всего) эксплуатируется формат боа. Второй интересный сюжет - ирония и чувство юмора, два инструмента, которыми российская мода практически не владеет (Симачев отдувается едва ли не один за всех), причем шутка здесь построена, снова, на нарушении формата: столкновение  ”бедного” (футболка) и “богатого” (меха), “мертвого” (боа) и “живого” (приоткрытый глаз лисы), наконец, “жертвы” (зверек) и “охотника” (пистолет в лапке). И еще одна игра с традиционным форматом - то, как в этой футболке использован текст, и снова двойное нарушение: смещение, мелкий шрифт - в отличие от типовой надписи на футболке, и, увы, неразличимые на этой картинки надписи, представляющие собой, вопреки ожиданиям, не перечисление функциональных деталей пистолета, а список эмоций.

Собственно, эта футболка могла бы служить отличной иллюстрацией к тому, как может строиться визуальная шутка.

Здесь бы еще сказать про:

• Всю тему сопротивления привычным формам и форматам в создании дизайна одежды;
• Причины (классовые, социальные, экономические), по которым у отечественной моды плохо обстоят дела с юмором и иронией;
• Историю нетривиальных футболочных принтов;
• Технологические проблемы, по которым футболки с нестандартно размещенными принтами оказываются априорно дорогими, и привычка к стандартам нанесения, из-за которых отчасти существуют эти самые технологические проблемы.   Вообще цепочка “стандарт-технология производства-нарушение стандарта-резкое повышение себестоимости-увеличение творческой инерции” применительно к дизайну одежды.

Белый жакет из последней коллекции прекрасной умной марки Rundholz прекрасно иллюстрирует занятную игру, в которую вовлечен любой дизайнер, пытающийся работать с не-мейнстримной, но при этом социально адаптированной целевой аудиторией: игру в баланс между привлекательным для этой целевой нарушением традиционных кодов и соблюдением “носибельности” (wearability) каждой конкретной вещи.

Требования той целевой аудитории, о которой идет речь, являются, в некотором смысле, рафинированным эталоном требований, которые индивидуум предъявляет к моде вообще: “совпадать, но выделяться”. Как бы ни был построен костюм индивидуума, заинтересованного во взаимодействии хоть с какими-нибудь группами социума, этот костюм должен совпадать с культурными кодами этих групп - с одной стороны. (далее…)

Голландская компания FamousPaintersWear существует целиком и полностью за счет покупателей, готовых тратить деньги на вещь исключительно ради ее дизайна. Прием, которым пользуется компания, прост: на очень базовые, довольно грубого качества безликие вещи из тех, которые составляют основной ассортимент дешевых вещевых рынков, наносятся крупные принты, повторяющие работы известных художников. Принты тоже не слишком высокого качества, но и цена у вещей честная - от 8 евро за футболку до 40 евро за платье.

Две вещи отделяют FPT от бесчисленных компаний, лепящих репродукции на футболки: во-первых, FPT лепит репродукции не только на футболки, но и на юбки, и на худи, и на платья (причем иногда, например, юбки-восьмиклинки составляются из разных “полотен”); а во-вторых, нанесение размещается не по принципу “А4 спереди”, а на любой детали одежды. Если говорить о костюме как о средстве коммуникации, то человек в какой-нибудь вещи от FPT оказывается в редкой и интересной ситуации: его костюм подает окружающим смешанные и почти противоречивые сигналы. (далее…)

Можно предположить, что процесс создания подлинного (в моем частном понимании, естественно, - то есть сообщающего зрителю нечто новое о мире) произведения искусства вполне формализируется следующим образом: если взять набор из N констант, по которым произведение обычно описывается/рассматривается, и нарушить некоторую подгруппу t общепринятых положений касательно каждой из этих констант, то результат работы (естественно, при наличии у автора разума, таланта, умений и прочего, и прочего) будет, по крайней мере, заметным. Самый интересный вопрос, естественно, - сколько из N нарушать и какие именно? Если нарушить t ≥ N/2, то есть больше половины общепринятых правил, - перейдет ли произведение искусства границу узнаваемости, выпадет ли из контекста себе во вред? А если, наоборот, t ≤ 1, то есть нарушений совсем немного, - сумеет ли произведение преодолеть порог банальности?

В сфере модного дизайна в подобную игру можно поиграть с работами Maison Martin Margiela. MMM демонстрирует очень интересное сочетание: с одной стороны, эта марка считается одной из люксовых, находится в стандартном контексте Недель моды//сотрудничества с глянцами//торговых точек в положеных местах//соответствующей ценовой политики, - и т.д., и т.п., а с другой стороны — не только самоирония, но и ирония по отношению к покупателю и коллегам являются здесь основными элементами стиля. Один дизайн сайта чего стоит, - достаточно сравнить его с сайтом Dolce&Gabbana, чтобы понять, какой это остроумный — и в то же время бессовестный ход):

По идее, MMM должна бы занимать ту же нишу, что и Yohji Yamamoto, но MMM хитрее и жестче выдерживает баланс между wearable и conceptual. При этом в wearable включается ровно столько концептуальных моментов, чтобы характерная целевая марки не могла пройти мимо вещи. Так, боди со вставкой из ручек дешевой пластиковой сумки находится ровно на границе wearable и art. Оно же является иллюстрацией к одной из наиболее интересных черт MMM: упорного дизайнерского интереса к нетривиальным техникам и материалам. Практически в каждой коллекции Margiela есть раздел (группа? cубколлекция?), помеченная «Artisanal» и заметная, в первую очередь, работой с текстурой и материалом: платье из расчесок, платье из разрезанных виниловых BDSM-масок, платье из шнурков, жакет из волос, топ из воздушного змея и т.д.

Впрочем, дело не только в материалах. Если предположить (возвращаясь к началу нашего разговора), что каждого элемента костюма есть четыре константы: A - материал, B - крой, C - гендерная принадлежность и D - формальная принадлежность к той или иной стандартной группе предметов одежды («платье», «топ», «юбка», «рубашка» и т.п.), то наш вопрос о том, сколько из них и как можно нарушить, чтобы создать заметное произведение, отлично анализируется на примере вещей MMM. Здесь видно, что иногда дизайнеру удается нарушить в рамках одного предмета одежды аж три константы, покуситься на четвертую, - и все равно удержаться в пределах wearable. А иногда нарушается только одна константа, но вещь «осыпается» и переходит в область арт-объектов. Впрочем, список констант можно оспаривать (например, как насчет цвета?), и тогда игра станет еще занимательнее.

Здесь бы еще сказать про:

• Работу MMM с темой вуали/facepiece;
• Бытовые материалы в fashion-дизайне;
• Целевую аудиторию таких марок.