Мэтью Уильямсон (Mathtew Williamson) продолжает свою деятельность в качестве коллаборатора, - одного из люксовых дизайнеров, создающих дешевые капсульные коллекции для масс-маркета. Приятно, что Уильямсон, говоря о сотрудничестве с H&M, не рассказывает о важности моды для всего мира и прочем бла-бла-бла, а честно говорит, что такой ход - экономически выгодное решение в период рецессии. На примере этого сотрудничества становится видно, что у дизайнеров, помимо идеологических мотивов, есть еще одна хорошая причина любить продавцов дешевого платья: огромные бюджеты таких марок, как H&M, TopShop, American Eagle, Urban Outfitters и т.д. на продвижение и рекламу. В частности, для Уильямсона H&M сняла роскошный телеролик и выкупила премиальное время проката. Остается сложным вопрос о том, хороша ли для люксового дизайнера популярность у широких масс, неизбежно способствующая размыванию бренда, - но, с другой стороны, рецессия же.

Здесь бы еще сказать про:

• Причины, по которым к коллаборации прибегают в основном британские бренды;
• Дизайнеров, отклонявших предложения такого рода, и их мотивах.

Было бы отлично начать собирать коллекцию (не в смысле - сезонную, в смысле -   музейную) из вещей, котороые дизайнеры люксовых марок делали (и делают, и, в силу ряда причин, будут все чаще делать) для масс-маркета. И вообще, хорошо     бы какой-нибудь музей сработал такую экспозицию, потому что это явление поразительно внятно говорит об изменениях, происшедших на fashion-рынке в последние 10-15 лет. 

Из недавних событий такого рода - Anna Sui для Target.  Платья Target стоят от $15, платья Anna Sui стоят от $650, гибрид будет, как всегда в таких случаях, стоить долларов 70-110. Среди наиболее заметных примеров сотрудничества “низких” марок с “высокими” дизайнерами:

- Alexander McQueen для Target;
- Christopher Kane для TopShop;
- Vera Wang для Kohl;
- Karl Lagerfeld для H&M;
- Patricia Field для Marks&Spencer. 

В чем резон такого сотрудничества для “низких” марок - само собой понятно. Для “высоких” дизайнеров резоны дружить с масс-маркет менее очевидны. До начала рецессии задачей номер один было оказывать влияние на будущих fashionistas, - тех, которым сейчас 12-18 лет и кто одевается в TopShop и Target, но постепенно начнет перебираться в верхний сегмент (или, по крайней мере, должен захотеть в него перебираться). С началом рецессии игра стала гораздо сложнее: люксовые марки начали терять клиентов, которые принялись изменять бывшим фаворитам с дешевыми универмагами; сотрудничество с массовой маркой позволяет топовым дизайнерам не столько оттянуть хотя бы часть потеряных доходов на себя (хотя и это немаловажно), сколько поддержать лояльность обедневшего покупателя к своему бренду, - пусть и на принципиально новой почве, - в надежде на лучшие времена или на эпизодические покупки.

Здесь бы еще сказать:

• Об удельном весе имени дизайнера в том, что составляет для покупателя brand experience;
• О практике дауншифтинга самих люксовых марок (ну, некоторых из них) в свете рецессии;
• О создании люксовыми марками собственных дешевых линеек одежды и аксессуаров как о родственной (в смысле некоторых мотивов, по крайней мере) практике.